22-10-2019
[ архив новостей ]

Материалы Международной научной конференции «Алексей Толстой: личность в контексте эпохи». Москва 20-22 ноября 2014 г.

  • Количество просмотров : 4996

Тезисы докладов

 

 

А.С. Акимова (Москва)

Источники текста первой книги романа А.Н. Толстого «Петр Первый»

Исторический роман А.Н. Толстого «Петр I» − одно из главных и в то же время недостаточно изученных произведений писателя. Несмотря на многочисленные публикации  романа, до сих пор нет его научного издания: тексты не выверены по всем источникам, комментарии нуждаются в большей полноте, привлечении ранее не использованных исследователями материалов. Не существует также исследования, в котором бы на основании биографических сведений, свидетельств современников, переписки и архивных материалов прослеживалась творческая история романа.  

Изучение авторизованных машинописей и их сопоставление с прижизненными изданиями романа позволяют проследить трансформацию замысла писателя.

К числу рассмотренных в докладе источников текста первой книги романа относятся:

− авторизованная машинопись четвертой – седьмой глав, датированная 12 мая 1930 г. (ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 238);

− авторизованная машинопись фрагментов четвертой и пятой глав (ОР ИМЛИ. Ф. 43. Оп. 1. Ед. хр. 252);

− авторизованная машинопись первой книги (ОР ИМЛИ. Ф. 43. № 268 в);

−  машинопись первой книги (НИОР РГБ. Ф. 784. Карт. 14. Ед. хр. 6);

− публикации глав первой книги в журналах «Красная Нива» (1929. № 15), «Красная панорама» (1929. № 15-16), «Стройка» (1930. № 5);

− публикация первой книги в журнале «Новый мир» (1929. № 7-12; 1930. № 1-7);

− первое отдельное издание первой книги (Прибой, 1930).

Проведенное текстологическое исследование впервые введенных в научный оборот материалов позволило сделать вывод о том, что правка текста первой книги романа происходила в несколько этапов. Первый был связан с публикацией глав романа в журналах, второй – с первой полной публикацией произведения в журнале «Новый мир» и, наконец, третий – с подготовкой первого отдельного издания романа в издательстве «Прибой». Таким образом, был опровергнут утвердившийся тезис о том, что после сдачи рукописи в журнал «Новый мир» писатель ничего не менял в тексте произведения. 

 

 

И.Г. Андреева (Москва)

«Петербургский Ван Гог».

Публикация неизвестных писем В.П. Белкина А.Н. Толстому из фондов Государственного литературного музея (новые поступления)

 

В.П. Белкин (1884-1951) – живописец и график, участник выставок «Союз молодежи» (1911), «Мир искусства» (с 1912 по 1916, 1924), работал в журналах «Аполлон», «Лукоморье», «Сатирикон», в издательствах «Былое», «Academia», «Аквилон» и др. Он был одним из первых художников, иллюстрировавших издания А.Н. Толстого: детской книжки «Кот сметанный рот», пьесы «Заговор императрицы», стихотворного сборника «За синими реками», романа «Хождение по мукам», опубликованный на родине в 1925 г. после возвращения писателя из эмиграции и др. Белкин был не только давним и близким приятелем Толстого, но и его непременным спутником в поездках к М.А. Волошину в Коктебель, в Париж к Е.С. Кругликовой. В Петербурге Толстой и Белкин принимали активное участие в открытии литературно-артистического кафе «Бродячая собака», в Коктебеле, вместе с А.В. Лентуловым, расписывали стены кафе «Бубны», украшая их шутливыми рисунками и стихотворными надписями.

 История отношений Толстого и Белкина отражена в их переписке, которая представляет собой источник уникальных сведений об эпохе, в которую жили и творили писатель и художник.

 

 

А.В. Безрукова (Москва)

 

Пермский «сюжет» в жизни А.Н. Толстого

 

«…Я все черновики уничтожаю: такова моя манера писать», − отвечал А.Н. Толстой на просьбу сообщить о составе своего архива. Именно поэтому  так важно установить те государственные и частные собрания, где могут  обнаружиться материалы, связанные с подготовительной работой над тем или иным произведением писателя, его черновики, первые машинописи, письма и т.п. 

Удалось установить, что в Пермском литературно-театральном музее  хранилась рукопись романа Толстого «Петр I», переданная в дар автором через писателя В.Я. Шишкова, и его письма, адресованные  Павлу  Степановичу  Богословскому. Восстановлены обстоятельства,  при которых рукопись была передана в музей, и подробности биографии инициатора этого события.

П.С.  Богословский – профессор Пермского университета, этнограф  и фольклорист  в конце 1920-х гг. выступил организатором университетского музея. В 1929 г. на Урале был открыт первый литературно-театральный музей, насчитывавший около 20 000 экспонатов. Богословский вел обширную переписку с деятелями искусства и культуры, которые поддержали его начинание. Среди них был и Толстой.

Судьба  Богословского сложилась непросто – арест, жительство в Караганде, возвращение в Пермь, откуда он пытался вернуться в Москву к оставленным научным занятиям.  Шишков, стараясь дружески помочь ученому, привлек к решению вопроса о его дальнейшей судьбе  Толстого. Факт личных встреч Толстого и Богословского пока не нашел своего документального  подтверждения, но письма указывают на знакомство писателя с научной деятельностью Богословского и обстоятельствами его жизни.

На данный момент известно, что в Государственном архиве Пермского края, в личном фонде братьев Богословских сохранился значительный комплекс документов, связанный с Шишковым: произведения писателя, монография Богословского о Шишкове, статьи, фотографии, переписка ученого с Шишковым  и его  женой. Из материалов, связанных с Толстым, выявлены пока  только письма Богословского к писателю.  Несомненно, что источником воссоздания их отношений могут стать записные книжки ученого и другие материалы архива, знакомство с которыми еще предстоит.

 

 

О.А. Богданова (Москва)

 

Мифологема «земля» в «усадебной» прозе А.Н. Толстого 1910-х гг.

 

В «усадебной» прозе А.Н. Толстого 1900-1910-х гг. отражены происходившие в русской культуре процессы: стремление сохранить разрушавшуюся дворянскую «усадебную» культуру XVIII-XIX вв.; «открытие» для актуального культурного восприятия Древней Руси с ее своеобразной архитектурой и иконописью. По общему мнению, проходившая в 1913 г. в Москве «Выставка древнерусского искусства» положила начало новому художественному сознанию в России, развеяла миф о подражательном характере русской культуры по отношению к Западу, поставила вопрос о непрерывности и единстве отечественной культурной традиции с древности до XX в.

В связи с этим в литературных произведениях Серебряного века актуализировались культурные константы, составлявшие основу национальной языковой картины мира на протяжении всей 1000-летней истории России, связывавшие воедино различные периоды ее истории, например, «земля».

Небольшой, но содержательно емкий рассказ Толстого «Утоли моя печали» (1915) может послужить убедительной иллюстрацией обращения к мифологеме «земля» для углубления проблематики произведения и придания ему тысячелетних мифопоэтических коннотаций. Герой-рассказчик – корреспондент модного петербургско-петроградского литературно-художественного журнала «Аполлон», – погружаясь в мир традиционной русской деревни Кожухи с ее старинной церковью, украшенной фресками, классической дворянской усадьбой и необозримыми просторами ржи, прикасается к живому кровотоку подлинной, самобытной  русской культуры, но пугается потери своего культуртрегерского статуса, столичного превосходства, и уезжает.

Между петроградской журнально-книжной литературой и животворящей национальной традицией зияющий разрыв – показывает Толстой в своем небольшом рассказе. Тем не менее, традиция Богородицы–земли−ржи, утоляющей людские печали, в России жива и ждет своего воплощения в произведениях современного искусства.

 

 

О.В. Быстрова (Москва)

 

«Хромой барин» А.Н. Толстого: границы интерпретации

 

Доклад посвящен работе А.Н. Толстого над романом «Хромой барин». Начав работу в сентябре 1910 г., писатель продолжил ее в следующем году, о чем писал А.В. Гольштейн 18 декабря 1911 г.: «Сейчас работаю над романом, и кажется, он прибавит мне росту, роман про любовь и называется “Хромой барин”». Произведение занимает в творчестве Толстого особое место. Им заканчивается «заволжский» цикл. Следует отметить тот факт, что заглавие романа оставалось неизменным, в то время как его текст неоднократно перерабатывался автором. Это свидетельствует о неизменности концепции произведения – художественного исследования духовного возрождения человека. Главной в концепции «Хромого барина» стала идея очистительной силы страдания, возвышенной силы любви. Роман в известной степени можно назвать «духовным» романом, возрождающим нравственные ценности православия.

Предлагаемая в русской литературе начала ХХ столетия концепция «искупительного страдания и жертвенной любви» (по замечанию А.Г. Соколова) сводилась к лежащему на поверхности любовному треугольнику «Князь – Саша – Катенька». Однако Толстой уловил в нем нечто новое: противодействие темной и светлой духовных сил. В концепции романа должен рассматриваться другой ряд: Анна – Саша – Катенька, – который являет собой поле битвы Добра и Зла за человека, за князя. Анна Мордвинская представляет собой темную силу. Саша становится жертвой именно потому, что своей трепетной, безответной любовью не в состоянии избавить князя от тоски и падения. И только чистая любовь жены Кати как созидательная сила противостоит злобной разрушительной силе, сосредоточенной в образе Мордвинской. Для главного героя Алексея Петровича, потерявшего все – жену, дом, собственное достоинство, –  судьбоносной становится встреча с монашком около часовни Иверской Божьей Матери. История этой иконы в контексте романа приобретает особое звучание.

Роман Толстого не утратил своей актуальности и сегодня, более того, предлагаемая писателем концепция развития взаимоотношений с женщинами в жизни главного героя дает современному читателю представление об углубленном и утонченном психологическом романе, в котором раскрывается душа человека.

 

 

Г.Н. Воронцова (Москва)

 

Адреса Москвы и Петербурга в художественной прозе А.Н. Толстого

 

Художественная проза А.Н. Толстого содержит немало упоминаний реальных улиц, площадей, зданий и памятников двух российских столиц, Москвы и Петербурга. Особенно щедр на них пронизанный автобиографическими чертами роман писателя «Хождение по мукам», созданный в эмиграции. Его рождению, несомненно, сопутствовали воспоминания и размышления о только что покинутой родине, образ которой наглядно и зримо встает со страниц произведения.  

В докладе проанализированы место и значение реальных московских и петербургских адресов в тексте романа. Установлена связь части из них с биографией писателя. К ним относятся церковь Святителя Николая на Курьих Ножках в Москве, где в 1917 г. венчались Алексей Толстой и Наталия Крандиевская; здание московской Городской думы, один из центров Февральской революции; дом на Каменноостровском проспекте Петербурга, куда к Телегину приезжает Даша.

Установлены реальные адреса, упоминаемых Толстым в «Хождении по мукам» зданий: места проведения «Философских вечеров» (площадь Чернышева (ныне Ломоносова), 2)  и дома, куда в квартиру поэта Алексея Бессонова приходит Даша Булавина (Малая Монетная, 9 или Большая Монетная, 21).

Особое внимание в докладе обращено на упоминание в «Хождении по мукам» памятников – символов той или иной исторической эпохи. К таковым может быть причислен петербургский Троицко-Петровский собор, первоначально деревянный, возведенный по указу Петра I в 1709-1711 гг. и в 1713 г. дополненный колокольней с курантами. Являлся вторым после Исаакиевского собора храмом Санкт-Петербурга и считался исторической реликвией города. В 1721 г. здесь было торжественно объявлено о заключении Ништадтского мира со Швецией и в том же году царю Петру преподнесен титул императора.

 

 

С.А. Голубков (Самара)

 

Поэтика батальных сцен в прозе А.Н. Толстого

 

А.Н. Толстой−прозаик довольно часто изображал батальные сцены. Можно говорить о присущей писателю специфической поэтике таких сцен. Так, его прозаические произведения периода Первой мировой войны отличаются временной двуплановостью. За чертой остается мирная жизнь героя с ее запутанными межличностными отношениями. На фронте приходит осознание простых истин, человек пробивает дорогу к самому себе подлинному. Происходит радикальное душевное преображение. И это потому, что дихотомия жизни и смерти становится уже  не умозрительной конструкцией, а вполне очевидной данностью. Созерцая человека, превратившегося в безобразный труп, толстовский герой взрослеет, даже «стареет» душой. В батальных сценах Толстого кардинально меняется соотношение внутренней и внешней динамики/статики. В мирной жизни все вокруг относительно стабильно,  но внутренний  душевный мир персонажа подвержен колебаниям, возникают приступы неудовлетворенности жизнью. На войне же картина обратная: вокруг много движений, совершаемых людскими массами, техникой, а внутри человека что-то вдруг выпрямляется и стабилизируется, отпадают мелкие житейские дрязги, досадные частности. Подвергаются редукции и время, и отображаемое писателем жизненное пространство героев − до тесного окопчика, маленькой площадки у орудия, замкнутого объема подводной лодки. Новая война в силу особенностей технического прогресса стала более страшной и менее зрелищной, менее красочной. Она стала напоминать некий жуткий смертоносный «производственный» процесс с доминированием серо-зеленой тональности, оттенков дыма и гари. Другие очертания, краски, звуки, запахи. Поэтому понятен крен писателя-баталиста ХХ в. от внешней изобразительности в сторону психологического анализа, помогающего понять, что же происходит во внутреннем мире воюющего человека, чье лицо скрыто уродливой маской противогаза. Пережитый ужас войны заставляет толстовского героя с детской  непосредственностью заново открывать прелесть обыкновенной жизни.

 

                                                                                         

Л.Г. Григорьева (Москва) 

                                               А.Н. Толстой и Швеция              

На рубеже ХIХ-ХХ вв. русское общество  буквально захлестнула  т.наз. «скандинавская волна», неся с собой  старую и новую  культуру (саги, Эдда)  и прежде всего литературу: Ибсен, Стриндберг, Гамсун. Захватила она и молодого А.Н. Толстого, в творчестве которого шведская тема представлена в романах «Чудаки» (1910), «Петр I» (1929-1945), «Эмигранты» (1931) и публицистике.

Фамильные корни Толстого глубоко уходят в шведскую почву. Среди предков писателя русские потомки шведа Ганса-Перссон Багге  (Багегуфвуд), знаменитые военные генерал-лейтенант Карл Федорович Багговут  (1761-1812), участник наполеоновских войн, и Александр Федорович Багговут (1806-1883),  герой Кавказской и Крымской войн.  На  А.Ш.Ю.  Багговут, по-русски Юлиане Федоровне (1760-1839) был женат полковник Густав Фредерик Адлерберг (1738-1794). Их сын Э.Ф.В. Адлерберг, по-русски  Владимир Федорович (1791-1884), состоял доверенным лицом Николая I, помощником правителя дел следственной  комиссии  «о бунте» 14 декабря 1825 г. По этому же делу проходил девятнадцатилетний прапорщик лейб-гвардии Московского полка А.Ф. Багговут  (1806-1883), отправленный для искупления вины на Кавказ. Можно сказать, что тема декабристов  в творчестве Толстого («Полина Гейбль», первый вариант либретто оперы Ю.А. Шапорина «Декабристы») связана и с семейными традициями.

В романе «Петр I» писатель  концентрирует свое внимание на столько на внешнем, сколько на внутренним, психологическом портрете Карла ХII, шведского короля-«львенка», поведение которого во многом напоминает  молодого русского царя −  та же неприхотливость в еде и простота в одежде, неуемность в жестоких развлечениях и главное − безудержное стремление к достижению своей цели. Толстой  изображает шведов как достойных противников: «Швед осерчает – ему и смерть не страшна».

В «Эмигрантах» показана Швеция начала ХХ в. Страна, нажившаяся на своем  нейтралитете,  с недоверием поглядывает на  революционную Россию 1919 г.  Шведский журналист Бистрем  − это викинг ХХ в., отправившийся открывать  новую страну. Выпавшие на его долю  испытания едва ли менее грозные и опасны, чем  океанские штормы.

В  Швеции  Толстой был два раза. В феврале 1916 г. он ехал в Англию с группой  журналистов и писателей из Торнео через Хапаранда  в Стокгольм и оттуда поездом в Норвегию. Месяц спустя он возвращался пароходом из Нюкастля в Берген и снова через Стокгольм − домой. Его дорожные впечатления – это эскизные выразительные зарисовки  портового Стокгольма, прибрежных островов и фиордов.

                                                                                    

С.М. Демкина (Москва)

                  

«Россия на Голгофе». Образы первой мировой войны в Личной библиотеке А.М. Горького.

        

В основу доклада положен рассказ о книгах Личной библиотеки А.М. Горького из Мемориального Музея-квартиры писателя на Малой Никитской, в которых запечатлены образы Первой мировой войны. Серьезные исследования и художественные произведения возвращают нас к истокам драмы XX столетия, передавая тревожное ожидание известного сегодняшнему читателю неотвратимого финала: первого акта «трагедии всемирной». Глазами очевидцев – М. Горького («Государственная дума торжественно зачеркнула все свои разногласия с правительством, патриотически манифестируют студенты, из провинций на имя царя летят сотни телеграмм, в них говорится о готовности к битве и уверенности в победе, газетами сообщаются факты “свирепости тевтонов”, литераторы в прозе и в стихах угрожают немцам гибелью и всюду хвалебно говорят о героизме донского казака Козьмы Крючкова, который изрубил шашкой и пронзил пикой одиннадцать немецких кавалеристов»); А.Н. Толстого («Это было время, когда даже малым детям внушали, что убийство, разрушение, уничтожение целых наций − доблестные и святые поступки. Об этом твердили, вопили, взывали ежедневно миллионы газетных листков…»); А.И. Верховского («Смертной мукой, невыносимым страданием были для всех, кто любит свою родную землю, эти страшные годы войны и месяцы революции. Голгофа русской армии, Голгофа русской земли…»); А.С. Резанова («Русский народ велик и благороден. Его ум часто не мог допустить возможности тех козней, которые <…> строили слуги германского императора. Однако идущая война оголила душу немца, на дне которой таятся злоба, жестокость, обман и предательство»); Дж. Рида («Русские, мне кажется, не так патриотичны, как другие народы. Царское правительство – бюрократия – не внушает массам доверия, оно как бы другая нация, сидящая на шее русского народа») − передается картина военных событий и общественных настроений. Первая мировая набирала ход, оборачиваясь не только масштабной катастрофой с миллионами жертв, но и трагическим залогом неотвратимости Второй мировой войны.

 

 

Г.С. Жарников (Самара)

 

Алексей Толстой и «магия революции»

Предметом рассмотрения в докладе стал один из эпизодов романа А.Н.  Толстого «Хмурое утро», связанный с обороной Царицына в 1918 г., что позволило обратиться к некоторым идейным «основаниям», на которых автор «строит» свое произведение. В сцене приобщения группы интеллигентов к общественному труду Толстой «вскрывает» механизм, без которого невозможна была бы сама революция: власть – это не только сила принуждения, но и сила убеждения. Власть – не повелительное слово «сверху», а слово от такого же, как ты (шире – слово убедительное). В романе подчеркивается оторванность интеллигенции от настоящей жизни и не подвергается сомнению видимый в народе мощный очаг энергии. Народ при этом ассоциируется с землей, творчеством, плодородием. 

Подобные представления в предреволюционную и революционную эпоху занимали привилегированное положение. Они были высказаны и теоретически обоснованы известным русским религиозным философом Н.Ф. Федоровым в работе «Философия общего дела». Эти представления, несколько их видоизменяя, берет за основу Толстой при создании трилогии «Хождение по мукам». Уже в первом из романов − «Сестры» − Петербург, а, соответственно, почти вся интеллектуальная элита страны противопоставлены народной душе, народному духу. Писатель доказывает, что все метания и сумасбродства, вышедшие из оторванного от народного тела ума, должны исчезнуть, как нечто неправильное, недолжное, а интеллигенция, пройдя сквозь очистительный огонь гражданской войны и преодолев свою «чужеродность», − слиться с народом.


 

 

Е.А. Извозчикова (Москва)

От «Детства Никиты» до «Ибикуса»: к вопросу о представлении современности

Произведения А.Н. Толстого «Детство Никиты» и «Похождения Невзорова, или Ибикус» обрамляют эмигрантский период в жизни и творчестве писателя. Внутренняя связь между ними достаточно глубока. Можно говорить о зависимости повести о Невзорове от первой в стиле, тематике и проблематике.

М.М. Бахтин определял жанр сатиры как образное отрицание действительности. Зеркальным отражением мира, созданного в «Детстве Никиты», является повествование о вихре событий, в котором оказывается авантюрист Невзоров. Это проявляется в художественных средствах: если в «Повести о многих превосходных вещах» («Детство Никиты») происходит одушевление окружающих предметов и явлений, то в «Ибикусе» идет обратный процесс овеществления.

Тема родины становится ключевой в обоих произведениях. Толстой в «Детстве Никиты» не говорит напрямую о своей любви к России и для героя такой задачи не ставит, но именно в России собраны «многие превосходные вещи». В «Ибикусе» центральной становится тема отречения от родины. Попадая за ее пределы, герои постепенно оказываются в абстрактном, ирреальном пространстве. Еще одним зеркальным отражением в «Ибикусе» становится тема любви. При стремлении создать полную и разнообразную картину жизни, в повести о Невзорове нет описания любовных отношений, семьи. Обычно в произведениях Толстого слабый, эгоистичный герой не лишен надежды на спасение или жалость, если он способен испытать чувство любви. Невзоров, напротив, холоден и расчетлив с женщинами. В Стамбуле он подрабатывает сутенером, приобретает богатство и славу созданием интимного салона.

 

 

Б.С. Илизаров (Москва)

Алексей Толстой − Сталин − Иван Грозный  (В личинах и масках исторических героев)

Наиболее известные  исторические произведения А.Н. Толстого были написаны под сильнейшим влиянием  И.В. Сталина. Чаще оно было скрытым, но иногда – явно сделанный заказ. Откровенно был дан заказ писателю на переосмысление художественными средствами исторического образа Ивана Грозного. Заказ через партийно-государственные органы получили весной-летом 1941 г.,  наряду с Толстым, такие известные художники как: С.М. Эйзенштейн, Р.Ю. Виппер, С.В. Бахрушин, И. Смирнов. Подготовленный Толстым первый вариант пьесы получил резко отрицательную оценку большинства ведущих историков-медиевистов и руководителей идеологического отдела партии. Этот текст с пометами Сталина, требующими расшифровки и толкования, ныне находится в его архиве. Доработанная пьеса, ставшая дилогией ( «Орел и Орлица» и «Трудные годы»), была представлена писателем в конце 1943 г. и вновь не получила поддержки, о чем было доложено вождю. В архиве Сталина сохранилось несколько писем Толстого с просьбами лично помочь с постановкой драматических произведений в ведущих театрах страны. Обе пьесы были поставлены, а Толстой получил за них  третью Сталинскую премию первой степени  (посмертно).  

 

 

Ю.Н. Кирьянов (Москва)                        

Писатель и власть. Повесть А.Н. Толстого «Хлеб» («Оборона Царицына»): к истории создания произведения

 Тема «Толстой и власть», сложная и неоднозначная, охватывает более двадцати лет. Внимание автора доклада сосредоточено на первой половине 1930-х гг., времени создания повести «Хлеб». Отмечается роль А.М. Горького в сближении Толстого с властью, рассматриваются отношения писателя с ее представителями, их стремление поставить талант Толстого на службу режиму.

Особое внимание уделяется отношениям писателя с К.Е. Ворошиловым, под влиянием которого Толстой пришел к мысли о создании произведения об обороне Царицына в 1918 г.

В докладе прослеживается сложная история замысла повести: вначале   как первой книги третьего тома трилогии «Хождения по мукам», затем как самостоятельного произведения. Начавшаяся в сентябре 1935 г. работа над повестью проходила под пристальным вниманием власти. Роль политического надсмотрщика сыграл приставленный к Толстому в качестве специалиста по истории гражданской войны И.И. Минц. «Дорабатывалось» произведение после его поступления в редакцию журнала «Молодая гвардия», когда уже набранные листы просматривались и исправлялись Ворошиловым, В.М. Молотовым, Отделом печати ЦК ВКП(б), Главлитом.

 

 

Е.В. Косырева (Москва)

 

Документы А.Н. Толстого в архиве Российской академии наук

В Архиве РАН документальные материалы, имеющие отношение к А.Н. Толстому, сохранились как в фондах академических учреждений, так и в личных фондах ученых.

В фонде Отделения общественных наук хранятся документы по выдвижению и обсуждению кандидатуры Толстого в действительные члены Академии наук СССР: списки кандидатов, протокол и стенограмма заседания экспертной комиссии и др. Здесь же имеются стенограммы заседаний Отделения с выступлениями писателя: одно из них касалось планов научно-исследовательских работ Академии наук СССР на 1939 г., другое − было посвящено 50-летию со дня смерти Н.Г. Чернышевского и М.Е. Салтыкова-Щедрина.

В фонде историка и педагога Е.А. Зв

ягинцева отложились материалы о романе и пьесе Толстого «Петр Первый»: замечания Звягинцева, газетные и журнальные вырезки.

В личном фонде историка, дипломата, академика И.М. Майского сохранились письма Толстого к И.М. Майскому за 1924-1937 гг., выступление Майского «Над могилой А.Н. Толстого»; в фонде геолога, историка науки, ординарного академика В.И. Вернадского – копия письма ученого Толстому (1940 г.); в фонде историка, дипломата, академика В.П. Потемкина – письмо Толстого к Потемкину от 16 августа 1944 г.; в фонде историка, академика Н.М. Дружинина – отзыв ученого о либретто оперы «Декабристы» Толстого и В.В. Рождественского.

В фонде доктора исторических наук А.И. Клибанова хранятся документы, имеющие отношение к жене Толстого – Н.В. Крандиевской: материалы к воспоминаниям «О поэтессе Н.В. Крандиевской-Толстой», черновик письма Клибанова к Крандиевской (1946 г.), письмо Крандиевской Клибанову с ее стихотворением и дарственной надписью, воспоминания Е.Б. Кофмана «О Наталии Васильевне Крандиевской» и др.

Вышеупомянутые документы представляют собой ценный дополнительный источник к изучению биографии и творчества Толстого.

 

                                               

А.А. Кутейникова, Д.С. Московская (Москва)

 

Фонд А.Н. Толстого в ОР ИМЛИ. Новые материалы

 Фонд Толстого – один из крупнейших среди 638 фондов Отдела рукописей ИМЛИ РАН – хранит более 90 000 единиц хранения. Это уникальное по объему и содержанию собрание рукописей, писем, биографических и других материалов, последовательно отражающих основные этапы жизни и литературной работы писателя, открывает поистине безграничные возможности для изучения наследия Толстого.

В докладе кратко изложена история формирования фонда и обозначена система его структурирования. Особое внимание уделено содержанию обнаруженных сотрудниками ОР во время проверки фонда в 2014 г. материалов архива Толстого, в свое время  не систематизированных и не описанных.  Эти не учтенные должным образом документы относятся к творческой биографии Толстого, истории создания его произведений, научной и общественной деятельности писателя, его личной и деловой переписке. Среди них оказалось немало весьма примечательных, не имеющих себе равных по информативности и невосполнимых при утрате.

 

 

И.П. Михайлова (Курск)

 

За строками писем В. В. Бородаевского А.Н. Толстому

 

Письма времени Первой мировой войны, воспроизводящие  картины фронтовых будней  или воссоздающие  подробности   жизни  в тылу, интересны не только фактами, но и тем, что это достаточно репрезентативное свидетельство времени, без исследования  которого невозможно глубокое осмысление событий. К сожалению, эпистолярное наследие  этого периода, уникальное и  бесценное по своему значению, большей частью до сих пор не востребовано, оно рассеяно по архивам и частным собраниям. Поэтому  каждое выявленное новое письмо, привносящее дополнительный аспект в эпистолярий  Первой мировой войны, заслуживает пристального внимания. В полной мере это относится к письмам поэта Валериана Валериановича Бородаевского  писателю Алексею Николаевичу Толстому, отправленным  в Москву  5 ноября  и 9декабря 1915 г. из Тимского уезда Курской губернии.  В них  отражена  повседневная жизнь  литературной среды  за десятки верст  от  войны. Письма  восстанавливают некоторые факты биографий Толстого и Бородаевского, что позволяет более полно представить характер их взаимоотношений, а также подтвердить уже известную особенность дружеских писем литераторов начала ХХ века – сосредоточенность на творческих профессиональных интересах.

 

 

Д.Д. Николаев (Москва)

 

«Он глубоко и прежде всего русский талант, стихийный»:

критики русского Берлина об Алексее Толстом

 

А.Н. Толстой в начале 1920-х гг. был одним из тех, кто привлекал самое пристальное внимание критиков русского зарубежья. С одной стороны, это объясняется количеством написанных и изданных им в годы эмиграции произведений, с другой – той ролью, которую писатель играл в литературной жизни сначала русского Парижа, а затем – русского Берлина. Именно в берлинских эмигрантских периодических изданиях появилось в начале 1920-х гг. наибольшее количество откликов на творчество Толстого. Из отмеченных в указателе А.Д. Алексеева 18 рецензий на книги Толстого в берлинских изданиях опубликованы 12, а ведь к ним надо добавить еще неучтенные Алексеевым рецензии, отзывы о журналах, сборниках и альманахах, помещавших произведения Толстого, характеристики, данные ему в обзорных статьях.

О творчестве Толстого высказались практически все заметные критики русского Берлина: А. Ветлугин, А. Дроздов, Р. Гуль, Ф. Иванов, В. Крымов, Н. Петровская, И. Соколов-Микитов, А. Ященко и т.д. О нем писали «Время»,  «Голос России», «Руль», «Накануне», «Русская Книга», «Новая Русская Книга», «Сполохи» –  и многие издания не по одному разу. Берлинская «молодежь» противопоставляла Толстого другим писателям старшего поколения. «Толстой – единственный, кто пронес свой талант неповрежденный бурями последнего четырехлетия», – утверждал Дроздов.

Рецензенты подчеркивали художественную значимость опубликованных в эмиграции произведений Толстого. Восторженные отклики вызвала повесть «Детство Никиты». Газета «Время» утверждала, что это «вклад в русскую литературу». «Есть видимые признаки, что грядущая литература будет здорова и свежа по-утреннему. Один из таких признаков – книга Толстого, которой суждено жить очень долго!» – писал Соколов-Микитов. Высоко оценили и книги «Китайские тени», «Навождение», «Любовь – книга золотая». «Хождение по мукам» характеризовалось не столь однозначно, однако этот роман рассматривался как своего рода «точка отсчета» в рецензиях на книги И. Эренбурга и Г. Гребенщикова.

Переход Толстого на сменовеховские позиции вызвал критику со стороны его прежних горячих поклонников, хотя негативно отозвавшиеся об этом Г. Алексеев и А. Дроздов и сами потом оказались в числе «возвращенцев». Впрочем, и сожалея об «уходе» Толстого в «Накануне», Дроздов писал о нем, как о «писателе большом и искреннем, чьи книги наша национальная гордость». Перу Дроздова принадлежит и характеристика, вынесенная в заглавие доклада; она, пожалуй, лучше всего отражает отношение критиков русского Берлина к Толстому: «Толстого же любишь чувственно, безотчетно, я сказал бы – национально, потому что он глубоко и прежде всего русский талант, стихийный».

 

 

О.Б. Орлицкий (Москва)

Метрическое разнообразие ранней лирики Алексея Толстого 

  А.Н. Толстой не любил, когда ему напоминали о его стихотворческом прошлом. Если вторую свою книгу стихов – «За синими реками» − он еще иногда вспоминал, то первую – «Лирика» − практически никогда. Объяснить это нетрудно: первая воспринималась автором как собрание ранних стихов, написанных под очевидным влиянием русских символистов, вторая же оценивалась им как важный этап в освоении национального фольклора.
Тем не менее, обращение к стихотворному наследию Толстого представляется не только закономерным, но и необходимым для понимания логики его художественного развития. Обращает на себя внимание удивительное даже для серебряного века метрическое разнообразие его стихов и их своеобразие на фоне поэзии своего времени. При этом баланс классического (силлабо-тонического) и неклассического стиха выглядит достаточно традиционно, предпочтение Толстой отдает классике. Однако на этом сходство с общей картиной кончается. Автор «Лирики» и «За синими реками» демонстрирует особое, не типичное для русской поэзии пристрастие
к трехсложным размерам: дактилю, амфибрахию и анапесту. Не менее интересная картина наблюдается и в двухсложниках, где отдается предпочтение хорею.
В конечном итоге можно констатировать, что хотя Толстой и использует классические размеры, но в оригинальных вариантах: трехсложники, хореи и неравносложный стих встречаются в его поэтических произведениях значительно чаще, чем традиционные двусложники, ямбы и равносложники, а также стих с переменной анакрусой. 
   

Н.Н. Примочкина (Москва)

 

А.Н. Толстой и сменовеховское движение русской эмиграции

                                                                                                                                                         

В докладе рассмотрен вопрос об участии и роли А.Н. Толстого в общественно-политическом и литературном движении русской эмиграции начала 1920-х гг., которое получило название «сменовеховство» от изданного в 1921 г. в Праге сборника статей «Смена вех» и ставило своей задачей примирение эмиграции с советской властью и возвращение на родину.

Толстой во многом разделял идеологию сменовеховства и являлся самой заметной фигурой литературного крыла этого течения. Писатель входил в редколлегию берлинской сменовеховской газеты «Накануне» и до отъезда в 1923 г. в Россию редактировал воскресное литературное приложение к этому изданию, которое финансировалось, как видно из архивных источников, советским правительством.

В начале 1920-х гг. Толстой написал ряд художественных произведений, проникнутых идеологией сменовеховства. Наиболее значительным из них сам писатель считал рассказ «Рукопись, найденная под кроватью». Кроме него в докладе проанализированы «сменовеховские» произведения русских писателей-эмигрантов, близких Толстому: повести  Г. Алексеева «Мертвый бег» и Р. Гуля «В рассеяньи сущие».

 

 

А.П. Руднев (Коломна)

Принципы построения биографии А.Н. Толстого

Изучение биографии А.Н. Толстого началось с монографии Ю.А. Крестинского «Жизнь и творчество А.М. Толстого»,  вышедшей в 1960 г. и не утратившей своего значения до сих пор. Затем, в  1967 г. последовала книга В.И. Баранова под заглавием «Революция и судьба художника. Путь Алексея Толстого к социалистическому реализму», которая, несмотря на наличие в ней небезынтересных биографических и творческих архивных материалов, впервые введенных в научный и читательский оборот, все же является во многом политизированной, а потому устаревшей.

Написанные в 1970-х–1990-х гг. книги В.В. Петелина – биография Толстого в серии «ЖЗЛ» (1978), «Заволжье», потом книга с довольно расхожим заглавием «Судьба художника», и, наконец, «Жизнь Алексея Толстого. “Красный граф”» (2002) характеризуются безусловно излишней и в ряде случаев довольно безвкусной беллетризацией повествования, придуманными диалогами и т.д. Однако эти работы содержат значительный фактологический материал, опирающийся на множество архивных источников. Долгое время книги Петелина  оставались единственными собственно биографическими сочинениями о Толстом.

В 2006 г. в серии «ЖЗЛ» была издана книга, принадлежащая литератору молодого поколения – Алексею Варламову, и являющаяся безусловно новым словом в литературе о крупнейшем художнике XX века, необычайно ярком и интересном человеке. Здесь представлено огромное количество мемуарных, эпистолярных, биографических и историко-литературных материалов, прежде не входивших в поле зрения писавших о Толстом. Автор рассматривает жизнь и личность писателя в широком контексте эпохи.

Следует указать также на книгу Ю.М.  Оклянского «“Бурбонская лилия”. Четвертая жена графа Алексея Толстого» (2007), очень своеобразно построенную и посвященную многим важнейшим и интереснейшим аспектам биографии Толстого, ранее остававшимся в тени.

 

 

Е.А. Самоделова (Москва)

 

А.Н. Толстой − фольклорист

 

К когорте русских фольклористов следует причислить А.Н.Толстого, который с детства впитал фольклор Самарской губернии. В детских письмах к матери он прибегал к фольклорным цитатам, преимущественно из народных песен и сказок. Вступив на творческую стезю, Толстой сознательно обратился к фольклору как к копилке художественных сюжетов, героев и стилистических средств.

Писатель читал и конспектировал работы по фольклору, начиная со статей в журналах и заканчивая многотомными капитальными трудами известных фольклористов. В 1900-х гг. он создал рукописную «Черную книгу» − богатейший источник мифологической и фольклорной информации. Вел записные книжки, куда включал фольклорные сведения, собирал собственную библиотеку по фольклору.

Писатель имел литературных учителей, прививших ему интерес к фольклору. Он слушал исполнение сказителями и сказочниками фольклорных произведений – например, сказок М.М. Коргуева и др.; посещал мероприятия, связанные с фольклором: кустарные выставки, этнографические балы. В статьях, интервью и официальных речах Толстой обращался к фольклору как к общенародной сокровищнице мифологических реликтов и древних исторических фактов, нравственных и эстетических ценностей; использовал фольклорные образы в качестве убедительных аргументов; написал, по крайней мере, одну рецензию о фольклорном сборнике (М. Багрин «Скоморошьи и бабьи песни», 1910).

В юности Толстой не только сочинял собственные произведения в фольклорном духе, опираясь на устно-поэтические образы, сюжеты и мотивы («Сорочьи сказки» (1909) и «За синими реками» (1911)); но и наделял их фольклорными и близкими к ним названиями: книга «Приворот» (1923), сказка и книга «Солдат и черт» (1918), сказка и книга «Кот – сметанный рот» (1924) и др. Писатель творил собственные произведения в вариантах и редакциях, близких к фольклорным вариантам и версиям.

Толстой принял и пытался реализовать концепцию свода русского фольклора, большого и малого свода русских народных сказок. Он дружил с фольклористами Н.П. Андреевым, Ю.М. Соколовым, М.К. Азадовским, А.Н. Нечаевым, Н.В. Рыбаковой, привлекал их к совместной работе, возглавлял фольклорные проекты.

 

Е.В. Тарнаруцкая (Самара)

 

Рассказ А.Н. Толстого «Прекрасная дама» в контексте «бродячих сюжетов» эпохи Первой мировой войны

 

В докладе затронута проблема сюжетосложения рассказа А.Н. Толстого «Прекрасная дама» (1916).  В центре повествования − шпионская интрига. Офицер, везущий ценные бумаги, знакомится в купе с дамой, которая пытается его соблазнить, чтобы выкрасть документы. Если смотреть на этот рассказ в контексте других текстов эпохи Первой мировой войны, сюжет оказывается не уникальным, а типичным и, очевидно, весьма популярным. Так в рассказе «Возмездие» (неизвестного автора) использована сходная ситуация, однако здесь ей придается ярко выраженная эротическая окраска. Детальное сравнение рассказов демонстрирует отсутствие прямых пересечений. Общими здесь являются только несколько элементов: офицер, везущий бумаги, женщина-шпионка, поезд. Поэтому уместнее говорить не об ориентации одного рассказа на другой, а об ориентации Толстого на один из популярных сюжетов эпохи Первой мировой войны. Очевидно, он активно использовался в массовой литературе того времени. В журнале «Огонек» № 1 от 14 января 1917 г. опубликован «Рассказ офицера» Ал.Ил. Добровольского, также обыгрывающий аналогичный сюжет. Однако здесь офицер узнает в даме переодетого немца, а в финале все события оказываются лишь кошмарным сном героя. Скорее всего, источником указанного сюжета были бытовавшие на фронте устные эротические рассказы. Образ женщины-шпионки (либо сотрудничающей с немцами, либо немки), возможно, восходит к популярным в то время в обществе слухам об императрице Александре Федоровне, якобы передававшей секретные сведения немцам. Таким образом, Толстой в своей технике сюжетосложения умело использует «бродячие» сюжеты для создания своих текстов.

 

                                                                                               

В.В. Темяков (Москва)

                            

Алексей Толстой и Павел Сухотин: творческие и личные отношения

 

Соавторство  в конце 1920-х−начале 1930-х гг. играло второстепенную, но необходимую роль в творчестве писателей-попутчиков. У Толстого на обеспечение большой семьи постоянно не хватало денег. Сухотину, после выхода его повести «Лисьи норы» и конфликта с Л.М. Леоновым, стало не под силу одному преодолевать редакторские и издательские преграды. Толстой выбрал Сухотина в соавторы в 1930 г., когда они уже были друзьями. Приезжая в Москву в 1930 г., Толстой останавливался у Сухотина. В 1929 г. в Ленинграде Толстой был свидетелем, как Сухотин в соавторстве с П.Е. Щеголевым за два месяца написал пьесу «Лермонтов».

С января по апрель 1931 г. Сухотин жил и писал повесть «Записки Мосолова» в Детском Селе в доме Толстого. У них были грандиозные совместные планы, но главным делом для Толстого оставался его роман «Петр I», а Сухотина  очень  волновала  готовящаяся в апреле во МХАТе-2 премьера его пьесы «Тень освободителя» (по мотивам М.Е. Салтыкова–Щедрина). Возник конфликт интересов,  который подробно рассматривается в докладе.

 

 

Е.М. Трубилова (Москва)

 

Пьеса А.Н. Толстого «Чудеса в решете» как повод для иска Глеба Алексеева

 

Осенью 1926 г. А.Н. Толстой закончил работу над пьесой «Чудеса в решете». В начале октября он приехал в Москву, читал ее в театре Корша. А 22 октября получил письмо от Глеба Алексеева, в котором тот обвинил его в плагиате – использовании сюжета своей пьесы «Жилой дом», с которой он ознакомил Толстого ранее в надежде получить советы от старшего товарища.

Премьера пьесы Толстого состоялась в Московском драматическом театре 29 октября 1926 г. Текст ее был опубликован в приложении к журналу «30 дней» (1926. № 12). Рапповская критика отнеслась к пьесе прохладно. Рецензенты журналов «Новый зритель», «Жизнь искусства»,  «Рабочий и театр» и др., в свою очередь,  утверждали, что персонажи драматического произведения – это штампы, некие специфические театральные маски, рассеянные по всем пьесам, написанным за предшествующие три года. Толстой парировал, что это не недостаток, а скорее заслуга его: «ведь всегда и везде искусство в каждую данную эпоху отображало одни и те же явления и сюжеты, и из этого выработались бессмертные произведения».

10 декабря 1926 г. Толстой получил из Конфликтной комиссии Союза писателей письмо с копией жалобы Алексеева на него и предложением дать разъяснения.12 января 1927 г. Толстой прислал председателю Конфликтной комиссии В.В. Вересаеву ответ, в котором изложил историю взаимоотношений с Алексеевым, и сводный текст обеих пьес. Он настаивал, что пьесы не имеют ничего общего, кроме завязки с выигрышным билетом. По результатам проведенного расследования Конфликтная комиссия подтвердила правоту Толстого, но указала ему на его недопустимо резкий тон в ответе Алексееву. Толстой сообщил комиссии, что впредь он будет более осторожен в помощи молодым писателям, «в просмотре их работ и в дружеских советах».

 

 

Л.И. Щелокова (Москва)

 

Патриотическое самосознание А.Н. Толстого в статьях

о Первой мировой войне

 

В настоящее время отмечается интенсивное внимание к истории Первой мировой войны. Вопросы поэтики литературы, посвященной событиям той поры, широко обсуждаются на многочисленных научных конференциях. Однако публицистика А.Н. Толстого еще не получила полного освещения. Долгое время о ней не принято было отзываться положительно. Перелом в данном процессе наметился в монографии А.М. Крюковой, где статьи писателя были включены в контекст литературного процесса.

Мнение М. Горького о статьях Толстого определяет главный аспект в осмыслении воплощения патриотического самосознания писателя. Горький отметил «серьезное и глубокое изображение событий» Толстым и то, что его статьи иллюстрируют процесс пробуждения патриотического чувства, т.е. «чувства родины» (выражение И.А. Ильина). Для Толстого характерна глубокая рефлексия, проникающая вглубь народного характера. Ряд его статей напоминают диалоги с современниками. Благодаря подобному приему устанавливается ментальная связь с Отечеством, способствующая постижению сути происходящего.

 

 

Е. А. Яблоков (Москва)

 

Пьеса А.Н. Толстого «Бунт машин» и тема андроида в литературе

второй половины 1920-х гг.

 

Доклад посвящен двум недавно найденным пьесам середины 1920-х гг., которые не только содержательно, но и «генетически» связаны с «Бунтом машин». Автор одной из них – известный театральный деятель XX в. Н.Н. Евреинов. В конце 1925 г., будучи в Париже, он написал комедию из «американской» жизни под названием «Робот любви». В ней участвует механическая женщина-робот, с которой флиртует один из персонажей, а в итоге даже решает жениться. Несмотря на явную водевильность коллизий, в пьесе поставлены вполне серьезные проблемы, создана оппозиция двух культурных парадигм, двух цивилизаций – «старой» Европы и «новой» Америки как «человеческого» и «кукольного», «органического» и «механического». Комедия «Робот любви» не ставилась и не публиковалась, но, скорее всего, была известна ленинградским «кривозеркальцам», которые в 1920-х гг. продолжали поддерживать контакты с Евреиновым.

Вторая комедия, о которой идет речь в докладе, создана автором, около 15 лет писавшим для «Кривого зеркала», Н. Г. Смирновым. Она также не была напечатана, однако ставилась этим театром, в частности в мае 1926 г. была несколько раз сыграна в Москве во время гастролей «Кривого зеркала». Спектакль назывался «Декрет об отмене любви», в то время как пьеса Смирнова − «Ликвидация любви». Комедия имеет черты антиутопии: фантастический сюжет вращается вокруг изобретения машины для производства детей, вследствие чего власти принимают решение об «отмене» любви в целях экономии биологической энергии и ее рационального использования. Как и в пьесе Евреинова, возникает угроза исчезновения «человеческого» в людях, превращения их в живых кукол, роботов под воздействием технократической и тоталитарной власти.

Названные произведения рассмотрены в сопоставлении с «андроидной» темой у А. Н. Толстого: помимо пьесы «Бунт машин», речь идет об обработке «Приключений Пиноккио» и др. произведениях.

 


 

(Голосов: 4, Рейтинг: 3.23)
Версия для печати

Возврат к списку