24-10-2020
[ архив новостей ]

Аспекты изучения русской усадьбы в мировом контексте (Первое пленарное заседание)

  • Автор : Д.С. Московская, У. Брумфилд, О.Н. Купцова, Э. Шоре, Дмитриева Е.Е., О. Дискаччиати, Б.М. Соколов, В.Г. Щукин
  • Количество просмотров : 342

Д.С. Московская (Москва)

 

Н.П. Анциферов и садово-парковая архитектура России и Европы

(к генезису локально-исторического метода)

 

В докладе рассмотрено содержание локального метода в исторической науке, разработанного российским краеведением 1920-х гг. Краеведы увидели в местном ландшафте условие для формирования социальной психологии, местной самоидентичности, которая находит свое воплощение в местных легендах и преданиях. Новым и важным у Анциферова было то, что он считал эти легенды неистребимой сущностью (хотя время от времени они оспаривались и забывались) и утверждал, что литературные образы местности тесно связаны с легендой местности, с историческим местным преданием и вместе с тем обладают сверхреальностью, так как сообщают о новом психологическом состоянии общества, обусловленном идеологическими особенностями текущего момента. В свете этой концепции были рассмотрены основные структурные элементы «усадебного топоса» в ряде произведений эпохи социалистической реконструкции: мемуарах Н. Анциферова «Путь моей жизни», повести А. Платонова «Котлован», его пьесе «Высокое напряжение», рассказах Л. Добычина «Сад» и «Лидия». Если вслед за краеведами рассматривать «усадебный топос» в литературе первых советских десятилетий как исторический источник, то мы увидим, что усадьба как место, где зарождается жизнь, судьба, формируются ценности, определяется экзистенциальный жизненный выбор, неустойчива. Усиливается тема исхода, потери и забвения, грехопадения. Идейно-ценностное содержание «усадебного топоса» приобретает прогностический характер, исторические судьбы России, ставшей на путь социализма, измеряются сохранением или забвением легенды дворянской усадьбы.

 

Дарья Сергеевна Московская, д. филол. н., зам. директора по научной работе, зав. Отделом рукописей, Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН

 

 

У. Брумфилд (Новый Орлеан, США)

“Et in Arcadia ego”: конец усадьбы? (романы В.А. Слепцова «Трудное время» и И.С. Тургенева «Отцы и дети» в перспективе ХХ века)

 

Фраза «Et in Arcadia ego» с картины Никола́ Пуссена толкуется по-разному: и как присутствие в идиллическом пространстве, и как присутствие смерти внутри этого пространства. Докладчик подчеркнул, что его выступление раскрывает это двоякое толкование по отношению к восприятию русской усадьбы как пространства морального конфликта в романах Слепцова «Трудное время» и Тургенева «Отцы и дети». Для Тургенева основной парадигмой является романтический герой, в частности то, как он был определен Байроном, а для Слепцова характерен более скептический тип. Как Тургенев, так и Слепцов ставят перед читателем идеологические и социальные вопросы своего времени, но при этом каждый раскрывает характер главного героя в рамках усадьбы как топоса, актуального для русской литературы. Усадебная среда функционирует как моральное пространство (моралис локус) даже тогда, когда ставится вопрос о существовании усадьбы по отношению к фундаментальным вопросам социальной справедливости. Творчество Тургенева и Слепцова рассматривалось У. Брумфилдом в литературном контексте от А. Пушкина до пьес А. Чехова и романа А. Солженицына «В круге первом».

Показав уникальные фотографии из семейного архива, У. Брумфилд осветил историю своих предков как владельцев усадьбы на североамериканском Юге и поставил вопрос о ее типологическом сходстве с русской помещичьей усадьбой рубежа XIX-XX вв.

 

Уильям Крафт Брумфилд, PhD в области филологии, профессор, Тулейнский университет

 

 

О.Н. Купцова (Москва)

«Усадебный топос» в контексте русской драматургии: Тургенев, Островский, Чехов

 

Доклад посвящен вопросам формирования и эволюции «усадебного топоса» в русской драматургии середины XIX – начала XX в. По мнению докладчицы, усадебная драматургия изучена меньше, чем усадебная проза и поэзия. Специфика драмы как рода литературы, предполагающего обязательное театральное воплощение, диктует особое отношение к художественному времени и пространству (как сценическому месту действия, так и внесценическому, упоминаемому лишь в репликах персонажей). Ключевые фигуры доклада – И.С. Тургенев, А.Н. Островский, А.П. Чехов. Особое внимание было уделено приему «театра в театре» в усадебной драматургии рассматриваемого периода как способу создания ряда важнейших характеристик русского «усадебного топоса».

 

Ольга Николаевна Купцова, к.филол.н., доцент, ф-т журналистики, МГУ им. М.В. Ломоносова, с.н.с. сектора театра ГИИ.


Э. Шоре (Фрайбург, Германия)

 

Усадьба в миниатюре: пребывание Максима Горького во Фрайбурге-Гюнтершталь

 

В докладе охарактеризовано пребывание Максима Горького в небольшом городке Гюнтерсталь под Фрайбургом летом 1923 г. Главный вопрос, на который стремилась ответить докладчица: несет ли повседневная жизнь Горького в этот период черты русской усадебной культуры и какие ее характеристики можно при этом отметить. В своем анализе Э. Шоре взяла на вооружение категорию гетеротопии (М. Фуко).

 

Элизабет Шоре, Dr. h.c. и Prof. h.c. в области филологии, профессор, Университет им. Альберта-Людвига

 

 

Е.Е. Дмитриева (Москва)

Грасс Бунина и Сенар Рахманинова:

воскрешение русской усадебной жизни в нерусском пространстве

 

Исследование выполнено в ИМЛИ РАН за счет гранта Российского научного фонда (проект № 18-18-00129) «Русская усадьба в литературе и культуре: отечественный и зарубежный взгляд».

В докладе отмечено, что в последнее время обостряется интерес к тому, что условно можно назвать «жизнью после смерти» русской усадьбы. Форм этой последующей жизни было множество: это и превращение усадеб в музеи усадебного быта, в музеи, освященные именами знаменитых владельцев, их использование как санаториев, колоний и проч. Это также и отражение жизни усадеб в произведениях русских эмигрантов, своего рода вторая волна пассеизма – возникшая в пору, когда, казалось бы, уничтоженный усадебный мир вновь воскресает, но уже как составляющая культурной и исторической памяти. При этом у подобного фабулирования в эмиграции была и реальная основа, а именно попытка реконструирования усадебной жизни уже вне России. Его формы были разнообразными, а тема эта вообще мало исследована. Докладчица остановилась exemplarisch на двух случаях. Первый – это случай И.А. Бунина, поселяющегося в эмиграции на юге Франции в Грассе и пытающегося, снимая последовательно три виллы (Мон-Флери, Бельведер и Жанетт), создать в них – при, казалось бы, явно не благоприятствующих тому условиях – некое подобие русской усадебной жизни. Именно в эти 20 лет Бунин написал цикл рассказов «Темные аллеи» и усадебный роман «Жизнь Арсеньева». Основной вопрос доклада: как такое материальное и ментальное воскрешение прошлого связано с особенностью Бунина, о которой вспоминали многие современники, – его острой восприимчивостью к текучести и необратимости времени и потребностью прорыва причинно-следственной цепи событий. Второй случай – гораздо более благополучного, по крайней мере в материальном смысле, С.В. Рахманинова, – усадьба Сенар (соединение аббревиатур Сергей, Наталия Рахманиновы) в Швейцарии на берегу Фирвальдштетского озера, где он проводил с семьей лета 1931-1939 гг. Здесь Рахманинов как бы воскрешал имение Ивановка на Тамбовщине (с ним были связаны его молодые годы), здесь начал, в частности, свою Третью симфонию, на партитуре которой написал: «Ich danke Gott. Senar».

 

Екатерина Евгеньевна Дмитриева, д.филол.н., в.н.с., Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН

 

 

 

О. Дискаччиати (Бергамо, Италия)

Возвращение в усадьбу как повторяющийся мотив в творчестве Бунина и Пильняка

 

Докладчица отметила немало причин, побудивших Бунина написать в эмиграции «Жизнь Арсеньева». Речь идет о произведении, история создания которого, как известно, была непростой — взять хотя бы тот факт, что последняя его часть появилась уже после публикации книги. Сложен и жанр этого произведения, которое многие классифицируют как роман. В этот же период в советской России Борис Пильняк написал повесть «Красное дерево», которая только усугубила его столкновение с властями и положила начало небывалой клеветнической кампании, что, бесспорно, явилось новой фазой в отношениях писателя и власти. Несмотря на все различия авторов, создававших свои произведения в разной культурно-исторической обстановке, для обоих усадьба является неким культурным пространством, включающим в себя не только историю России в целом, но и судьбы ее обитателей, а также выражающим их сущность и несущим в себе зародыш их будущего. Задача доклада – исследовать два крайне сложные произведения, созданные в одну и ту же эпоху двумя современниками, и выявить устойчивые национально-специфические характеристики «усадебного топоса» в творчестве русского эмигранта и советского писателя с целью создания его инвариантной модели на рубеже 1920–1930-х гг.

 

Орнелла Дискаччиати, профессор русского языка и литературы, Университет Бергамо, Dr. Professore associato di lingua e letteratura russa

 

Б.М. Соколов (Москва)

Голубая роза Кучук-Коя: структура и образы крымской усадьбы Серебряного века

 

В докладе прослежены история и авторство ансамбля усадьбы Я.Е. Жуковского Новый Кучук-Кой, исследованием которой занимается с 2002 г. Образ этой крымской усадьбы Серебряного века связан с литературным кругом поэтессы А.К. Герцык. В докладе, сопровождавшемся демонстрацией многочисленных фотографий, выполненных в разные периоды истории усадьбы, была проанализирована система образов и поэтика художественного пространства.

 

Борис Михайлович Соколов, д-р искусствоведения, профессор факультета истории искусства, РГГУ

 

В.Г. Щукин (Краков, Польша)

«Демократическая» усадьба в роли культурного гнезда эпохи модернизма.

Пример Польши

 

Расцвет культурных гнезд в Европе на рубеже XIX–ХХ вв., считает докладчик, нашел свое выражение в двух разновидностях модернистского эстетизма. В империях преобладал элитарный эстетизм, предполагавший, что красоту может постичь только высокообразованный слой общества. Но культурная элита была поглощена проблемой национального возрождения и обретения независимости, так что поиски эстетического совершенства приводили в деревню, которая не испытала на себе воздействия ни германизации, ни русификации. Во втором случае легче всего было постичь тайну и красоту национальной культуры, просто переселившись в деревню. И интеллигенция, желая приобщиться к устоям национального быта, переселялась в деревню. Стало модным жениться на крестьянках и строить не усадебные дома посреди парков, а деревенские хаты посреди фруктовых садов. Такое жилище все же отличалось от крестьянского дома относительной благоустроенностью, а главное – присутствием книг, картин, письменного стола или мольберта, поскольку молодых селянок брали себе в жены писатели, поэты, художники или профессора. В результате возникали интеллигентские хаты или «демократические» усадьбы – сочетание традиционной обрядности, крестьянской практичности, городской образованности и изысканного художественного вкуса. В докладе использовался иллюстративный материал, характеризующий сохранившиеся в окрестностях Кракова «демократические» культурные гнезда.

 

Василий Георгиевич Щукин, доктор гуманитарных наук, ординарный профессор и заведующий кафедрой русской литературы Средневековья и Нового времени филологического факультета, Ягеллонский университет

(Нет голосов)
Версия для печати

Возврат к списку